Материалы семинара
гражданское общество и общественное развитие

Арно БЛИН
ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ В ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКИХ СТРАНАХ И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА ПОНИМАНИЕ ДЕМОКРАТИИ НА ЗАПАДЕ

Сегодня я хотел бы обсудить с вами вопрос о том, как процесс демократизации на Востоке все сильнее и сильнее оказывает влияние на наше понимание западной модели демократии. В своем коротком выступлении я ограничусь в качестве примера Соединенными Штатами Америки.

До недавнего времени на Западе, и в частности в США, процесс демократизации воспринимался односторонне. Мы довольно долго пытались навязывать свою модель демократии различным странам. Этот процесс шел с переменным успехом и сопровождался различными уровнями проявления политической воли со стороны США.

После того как страны Центральной и Восточной Европы стали более открытыми, американцы увидели уникальную возможность помочь молодым государствам с зарождающейся демократией в выборе политической системы, сходной с американской. Сейчас же многие из нас согласны с тем, что наша вера в быстрое становление и последующее распространение демократии по американскому образцу была несколько наивной. А поскольку с наивностью часто соседствуют цинизм и разочарование, очень быстро появились критики, объясняющие появившееся разочарование доводами, которые мы слышали уже сотни раз: необходимость культурной совместимости с демократией и наличие исторических демократических традиций.

Я полагаю, что для большинства апологетов данной теории культурная совместимость означает принятие западной системы ценностей. Сюда входят нормы поведения, в большей или меньшей степени базирующиеся на христианских традициях. На вершине этой своеобразной иерархической лестницы располагается протестантизм, за ним следует католицизм и, возможно, православие. Невероятно, как такой теории удается существовать так долго. Спросите любого человека, совместимы ли ислам и демократия.

Этот спор идет давно. Не далее как несколько десятилетий назад считалось, что католицизм и демократия несовместимы. Теперь, когда демократия распространилась на Иберийский полуостров и большую часть Латинской Америки, такие доводы навряд ли могут кого-либо убедить. Навязывая наш тип демократии, мы не приемлем культур, отличных от нашей, и склонны считать себя избранным народом - проводником идей демократии.

Относительно необходимости наличия демократических традиций должен отметить, не далее как 200 лет назад существовала лишь несколько демократических государств, причем не всегда можно характеризовать их в  качестве демократических, если исходить из сегодняшних критериев оценки. Если бы для существования демократии нужны были исторические традиции, то сегодняшняя демократическая карта мира была бы полностью черной с одним -двумя светлыми пятнами в районе Швейцарии и Исландии. Именно этот аргумент, как вы все прекрасно знаете, чаще всего звучит по отношению к России.

Однако спустя каких-то десять лет после начала демократических преобразований в странах Центральной и Восточной Европы и в России, наша точка зрения меняется коренным образом. Мы многое поняли не только о процессе демократизации, но и о самой демократии. Стало вполне очевидным, что демократизация, даже если она в конечном итоге венчается успехом, что происходит довольно часто, представляет собой чрезвычайно болезненный, тяжелый и медленный процесс и ускорить его не в наших силах. Нам напомнили также, что все мы являемся участниками процесса демократизации и что экономические и социальные перемены, происходящие отчасти благодаря процессу глобализации, наполняют демократию новым смыслом. Таким образом, мы поняли, что демократия как образец больше не принадлежит Западу. Мы привыкли думать, что демократия была доступна только для немногих избранных. Сейчас мы видим, что этот процесс необратим и доступен всем.

И вправду, наше понимание демократии сильно изменилось. Ранее мы считали, что страна должна подготовиться к демократии, прежде чем она сможет стать демократической. Теперь мы понимаем, что зрелость достигается через демократию. Совсем недавно мы думали, что страны, где в период политических преобразований отсутствовало сильное гражданское общество, не смогут стать демократическими. Сегодня стало очевидным, что гражданское общество может создаваться параллельно с помощью демократии, и наоборот. Такое изменение восприятия означает, что мы согласны с тем, что двери в демократию открыты для всех, что делает ее скорее чем-то универсальным, а не свойственным какой-то одной культуре или общественному строю. Это расширяет границы нашего восприятия демократии как явления, развивающегося в нескольких направлениях. Это также помогает странам, вступающим на путь демократии, выбрать такой государственный строй, который больше не будет восприниматься как нечто связанное с западными традициями. Мы, наконец, начинаем понимать, что и нам есть чему поучиться у других стран.

Более того, процесс демократизации становится не менее важным, чем сама идея демократии. Демократия больше не воспринимается как нечто застывшее, как некая статическая модель. Она скорее походит на растущий, постоянно развивающийся организм. Поэтому любое общество либо идет по пути демократизации, либо нет. И это не зависит от того, что мы понимаем под демократией. Поскольку ни одно государство в мире не приблизилось к идеалу демократии, каждой стране есть к чему стремиться несмотря ни на какие достижения на этом пути. Это также является свидетельством того, что мы все больше склоняемся к тому, что либеральная демократия, развиваясь и принимая различные формы, продолжает оставаться либеральной демократией. Поскольку любое определение демократии может пониматься по-разному, у нас всегда остается пространство для маневра.

А теперь позвольте мне перейти к обсуждению вопроса о том, как все вышесказанное связано с идеей гражданского общества. Не сомневаюсь, что многие из вас знают, что в последнее время в США появилось огромное количество публикаций и книг, посвященных идее гражданского общества. Пессимисты считают, что атомизация американского общества есть не что иное как доказательство неудачной попытки создания гражданского общества, что, в конечном итоге, может поколебать основы демократии в Америке. Оптимисты же полагают, что обновление гражданского общества символизирует зрелость демократии. Как видно, и те и другие согласны с тем, что наличие гражданского общества чрезвычайно важно. Возникает вопрос, откуда такой интерес к проблеме гражданского общества. Ответ можно получить, если проанализировать опыт, приобретенный странами Восточной Европы за последние десять лет.

Благодаря экономическому подъему, наблюдающемуся в последнее время в США, мы привыкли считать, что рыночная экономика способна решить все проблемы и дать ответ на все вопросы, даже на те, которые напрямую связаны с функционированием демократии. Поскольку государство вынуждено защищаться от различных сил, а также ввиду того, что рынок явно не в состоянии решить ряд проблем, стоящих перед современным обществом, степень влияния которых мы часто недооцениваем, а иногда и просто их игнорируем, наши взоры все чаще обращаются к гражданскому обществу. В этой связи, опыт новых демократических государств, особенно тех, которые, как и Россия, вынуждены были совершить резкий качественный переход от одной политической и экономической системы к другой, позволил нам более ясно увидеть недостатки как демократического государственного устройства, так и рыночного уклада экономики. Все это происходит в то время, когда наша страна также вынуждена переходить к новой модели экономики, развивающейся под воздействием революции в области информационных технологий. Так называемый турбокапитализм оказывает существенное влияние на нашу общественно-экономическую формацию. Вместе с этим приходит понимание того, что гражданское общество это не только способ ограничить власть государства, но и рынка.

Как бы иронично это ни звучало, мы забыли о той важной роли, которую играет гражданское общество, хотя в библии американской демократии, чрезвычайно популярной в наши дни книге Алекса де Токвиля "Демократия в Америке", довольно большой раздел посвящен именно вопросам гражданского общества. Токвиля можно цитировать долго, однако позволю себе остановиться лишь на одной цитате: "В демократических странах наука общения лежит в основе всех наук… Если люди хотят остаться цивилизованными или же стать таковыми, они должны взращивать в своей среде и распространять искусство общения в такой же мере, в какой приоритет отдается равенству условий" (конец цитаты).

Однако отнюдь не внимательное чтение "Демократии" Токвиля заставило нас по-новому осознать важность наличия гражданского общества на Западе, и в особенности в США. В большей степени это является свидетельством того, что мы с огромным вниманием изучаем опыт становления демократии в странах, недавно ступивших на этот путь. А это, в свою очередь, оказывает влияние на то, каким образом мы пытаемся продвигать идеи демократии по всему миру, опираясь главным образом на разрабатываемые в Соединенных Штатах программы содействия демократическим преобразованиям.

Поддержка демократических режимов по всему миру является на сегодняшний день одним из основных показателей того, что США принимают активное участие в процессе демократизации. Это является прерогативой внешнеполитического ведомства, которое полагает, что обеспечение национальной безопасности и национальных интересов страны возможно, помимо всего прочего, через распространение идей демократии. Такая позиция основывается на уверенности в том, что мир, целиком состоящий из демократических государств, есть гарантия безопасности для США, а это утверждение, в свою очередь, исходит из идеи, что демократические государства не воюют друг с другом. Такая точка зрения не сильно отличается от старого вилсоновского идеала, но в то же время несет несколько иной смысл. Сегодня мы должны обеспечивать международную безопасность через демократизацию, а не делать мир безопасным для обеспечения развития демократии.

В последнее десятилетие расходы на поддержку демократии выросли. Так, ежегодно США тратят около 700 миллионов долларов на осуществление различных программ по оказанию помощи в установлении и развитии демократии. Эта сумма может показаться ничтожной в сравнении с военным бюджетом в 270 миллиардов долларов, однако, это все-таки значительная сумма. В такого рода программах, проводимых в различных странах, принимает участие большое количество молодежи, которые через несколько лет займут руководящие должности. Их зарубежный опыт, несомненно, окажет влияние на то, как они будут воспринимать демократию у себя дома. С одной стороны, представляется сложным физически измерить важность этого процесса. Однако с другой стороны, существуют другие способы оценить, насколько изменилось наше отношение к демократии и гражданскому обществу.

Такая поддержка процесса демократизации - это хороший способ увидеть произошедшие перемены. До начала 90-х годов американская поддержка демократизации в основном заключалась в оказании помощи в формировании государственных институтов, направлении их по демократическому пути развития и, конечно, в обеспечении возможности проведения свободных выборов. Опыт Польши и Чехии, также как и стран Латинской Америки, показал, что укрепление гражданского общества содействует процессу демократизации и не ограничивается одним лишь избирательным правом, а также что управлять этим процессом гораздо легче, чем идти по тернистому пути демократизации государственных институтов. Как вы знаете, американцы – прирожденные миссионеры. Если они верят во что-то, то они считают своим долгом навязать всему миру свое последнее открытие, будь то запрет на курение или новейшая модель экономического чуда. Также можно охарактеризовать и их энтузиазмом по поводу гражданского общества. Американцы пытаются "заразить" им всех остальных. А поскольку они считают, что этот феномен не имеет национальных и культурных границ, их энтузиазм от этого только усиливается.

Несомненно, достижение демократии через установление гражданского общества хорошо подпадает под американский идеал демократии, в отличие от, например, французского, который традиционно рассматривает демократизацию как процесс, идущий сверху вниз, а не снизу вверх. Здесь играет свою роль и финансовый фактор, поскольку в этом случае затраты намного меньше, чем при проведении реформы целого государства. Финансовая помощь направляется молодым, относительно небольшим и динамично развивающимся негосударственным организациям, аналогичным тем, которые мы имеем в США, так как с такими организациями работать намного проще, чем с застаревшей бюрократической машиной государственного аппарата.

Именно через физический контакт с гражданским обществом в зарубежных странах мы по-новому оценили и ту роль, которую играет гражданское общество в демократическом государстве. В свою очередь, это укрепило позиции тех организаций в США, идеи которых во многом схожи с идеями аналогичных организаций в восточно-европейских странах. В Вашингтоне, где я живу, можно воочию убедиться в том, что старые и новые течения органично сливаются, образуя своеобразную мозаику.

В заключение я хотел бы уделить немного внимания явлению, которое я назвал бы глобализация международной политики. В ситуации, когда на мировой арене доминирует лишь одна супердержава, а политика, основанная на балансе сил, уходит в прошлое, мне кажется, что процессы обеспечения международной безопасности и демократизации в глобальном масштабе должны быть взаимосвязанными. Поскольку в международной политике восприятие действительности даже более важно, чем сама действительность, то это и должно стать фактором, формирующим политику будущего. Такая взаимосвязь безопасности и демократизации в мировом масштабе проявляется в том, что крупные промышленно развитые демократические государства Запада стремятся к расширению круга демократических государств.

Еще Алекс де Токвиль предсказывал, к чему может привести процесс глобализации в области демократии. Это слияние обществ, которые, хорошо это или плохо, становятся похожими одно на другое, и, так или иначе, зависят друг от друга. Правда, вместе с этим приходит и чувство утраты своей культурной самобытности и политической независимости. Однако это также означает повсеместное ускорение процесса демократизации, что позволяет гражданскому обществу расширять сферу своей деятельности в основном путем увеличения количества организаций, вовлеченных в систему международных отношений. Таким образом, гражданское общество все чаще выступает в роли арбитра в решении проблем внутри демократических государств, следя за тем, чтобы ни государство, ни рынок не уничтожили основы свободы и равенства, защита которых и есть их первейшая обязанность.